Опыты с собаками Павлова

Собаки Павлова

Во дворе дома 12 по улице Академика Павлова стоит известный всем жителям Санкт-Петербурга памятник собаке – верному другу человека и безымянной жертве науки. Он был установлен на территории Института экспериментальной медицины (ныне Санкт-Пе-тербургский Государственный Медицинский Университет) по инициативе Ивана Петровича Павлова, лично разработавшего проект.

Первые опыты над собаками Иван Павлов провел еще студентом Санкт-Петер-бургского университета. Его исследования физиологии кровообращения были отмечены золотой медалью. Но может быть, куда важнее то, что блестящие хирургические навыки Ивана Петровича в дальнейшем не раз сохраняли жизнь подопытным животным.

Большинство экспериментов, принесших русскому ученому мировую известность, были проведены в физиологической лаборатории Института экспериментальной медицины. Заведовать ею Павлов начал в 1891 году. Лаборатория рас-полагалась в деревянном здании на Аптекарском острове. Одна комната использовалась как операционная, во второй проводили опыты, в третьей содержали собак.

Павлов всегда старался улучшить не только оснащение лабораторий, но и условия содержания животных. В 1892 году на деньги, пожертвованные институту Альфредом Нобелем (за успешную борьбу со вспышкой холеры), построили двухэтажное здание лаборатории с операционной и клиникой для выхаживания собак. По воспоминаниям современника, лаборатория выглядела скромно: «асфальтовый пол, потертая, истрепанная обстановка, аппаратура, по большей части кус-тарная, собственного производства. Ничто не указывало на то, что ты находишься в том месте, где происходит жизнь и работа известного ученого, признанного всем миром».

Наверное, следует уточнить: научным миром. На рубеже XIX–XX веков идея опытов над животными и пользы этого для человека была совсем не очевидна широкой пуб-лике. Но люди, понимавшие значение науки были, и в 1910 году на деньги Леденцовского общест-ва, созданного для поддержки исследований русских ученых, построили очередную лабораторию. Здание окрестили «Башней молчания»: его стены были сделаны из звукопоглощающих материалов, а воздействия экспериментатора на подопытное животное осуществлялось посредством воздушных или электрических проводов. Наверное, на обывательский взгляд это выглядело странно – настоящее царство собак, по большей части овчарок.

Так или иначе, достижения науки постепенно проникали в массы. С 1898 года в Институте экспериментальной медицины работала «фабрика желудочного сока». Этот препарат пользовался спросом в аптеках Санкт-Петербурга, его широко использовали при лечении болезней пищеварительной системы. Постепенно средство завоевало российский рынок: в 1914 году выпускали уже более 15 000 флаконов, часть экспортировали за рубеж.

В 1904 году за опыты в области физиологии пищеварения И.П. Пав-лов получил Но-бе-левскую премию. Но в начале 1900-х годов тематика исследований резко изменилась – ученый стал нтересоваться условными рефлексами. Начало этому положил многократно описанный случай: однажды Иван Петрович заметил, что у собак начинает течь слюна, едва они заслышат шаги разносящего корм служителя, даже если время кормления еще не наступило.

Где было сделано это наблюдение? Может быть, во флигеле для содержания собак, построенном при лаборатории физиологии Военно-медицинской академии? В 1896 году Павлов получил место профессора в академии. Бюджет лаборатории был невелик, и Иван Петрович из собственных средств выплачивал жалованье служителям, приобретал новых собак и еду для подопытных животных.

Это был передовой край биологической науки, и многие вопросы приходилось решать впервые. Например, содержание животных. В 1899 году собаки лаборатории Военно-медицинской академии вдруг стали погибать. Виной было чрезмерное увлечение одного сотрудника борьбой с микробами. В том, что собаки стали умирать значительно чаще, Павлов долгое время винил работников, считая, что они пренебрегают стерильностью во время операций. Но вскрытие погибшего пса показало следы отравления ртутью. Позже выяснилось, что старательный сотрудник, борясь с инфекциями, обливал стены и пол в клетках раствором хлорида ртути. Собаки облизывали стены, и сулема попадала в их организм, отравляя его.

В 1904 году началось строительство нового здания Физиологического института Военно-медицинской академии. Институтская лаборатория стала одной из лучших в Европе. Часть помещений, операционные, перевязочная и клиника для оперированных животных находились в бельэтаже. На втором этаже – лаборатории, аудитории, кабинет профессора. Во дворе построили виварий, где содержали собак.

В 1907 году Павлов был избран академиком Российской академии наук. Основным направлением его исследований оставались условные рефлексы, а затем высшая нервная деятельность животных. Позже на базе руководимой Иваном Петровичем лабора-тории был основан Институт физиологии АН СССР. В 1920-е годы к нему добавилась биологическая станция в Колтушах (ныне Павлово, пригород Санкт-Петербурга), где Павлов и его сотрудники проводили многочисленные опыты над собаками и обезьянами.

События истории затрагивают не только людей. После 1917 года финансирование всех научных исследований резко сократилось. Не было денег на корм для животных, и во время голода 1920–1921 годов в павловских лабораториях почти не осталось собак. Это было время, когда сам академик Павлов и его сотрудники на лужайках Института экспериментальной медицины выращивали картошку.

Побывавший в 1920 году в Петрограде отец научной фантастики ХХ века Герберт Уэллс вспоминал: «Я видел… лауреата Нобелевской премии Павлова… У них нет новой аппаратуры, не хватает писчей бумаги, лаборатории не отапливаются. Удивительно, что они вообще что-то делают. И все же они успешно работают; Павлов проводит поразительные по своему размаху и виртуозности исследования высшей нервной деятельности животных…». Уэллс понимал в предмете – он сам был автором учебников по биологии.

Работу Павлова осложняли не только крутые повороты российской истории. 23 сентября 1924 года в Ленинграде случилось сильное наводнение. Когда сотрудники Павлова проникли в виварии и лаборатории, где содержалось около 100 собак, клетки были на 2/3 затоплены. Вытаскивая животных, их с головой окунали в воду. Перепуганные псы сопротивлялись… К счастью, почти всех собак тогда удалось спасти.

Собаки – очень специфический «материал» для опытов. Между исследователем и подопытным псом неизбежно возникают особенные отношения, которые нельзя свести к отношениям объекта и субъекта холодного эксперимента. Павлов лучше других знал, что после операции на головном мозге собака проживет 2–3 месяца, в лучшем случае не более 1,5–2 лет. И все же Иван Петрович переживал, если пес долго восстанавливался после операции, температурил… Зачем делать это, если животное все равно умрет?

«Когда я приступаю к опыту, – писал Павлов, – связанному в конце с гибелью животного, я испытываю тяжелое чувство сожаления, что прерываю ликующую жизнь, что являюсь палачом живого существа. Когда я режу и разрушаю живое животное, я глушу в себе едкий упрек, что грубою невежественною рукой ломаю невыразимо художественный механизм. Но это переношу в интересах истины и пользы людям».

Сотрудники Павлова вспоминали, что Иван Петрович, в жизни не отличавшийся легким характером, относился к животным неизменно тепло и ласково. И собаки отвечали ему взаимностью. Непросто это себе представить, но, бывало, что они сами ложились на операционный стол. Одного пса ученый выдрессировал так, что тот без всякой анестезии неподвижно лежал во время операции.

Павлов старался все контролировать лично – присутствовал при опытах, часами сидел и наблюдал за прооперированным псом. Часто академик снимал и ставил в станок собак.

Кстати, собака получала кличку лишь после того, как Павлов, проведя опыты, понимал особенности ее поведения. Ученый доказал, что среди собак тоже встречаются обладатели различных темпераментов – холерики, меланхолики, флегматики и сангвиники.

В станках и на операционных столах лабораторий побывали тысячи собак. Сотни их прошли через руки самого ученого. И во время каждого эксперимента Иван Петрович делал все возможное, чтобы облегчить участь животного.

Любовь Павлова к собакам стала широко известна. Жена ученого С.В. Карчевская вспоминала об их поездке в Кембридж: «Когда мы стали выходить из зала, на хорах поднялся шум, и мы услышали возгласы: «Павлов, Павлов!» На веревочке с хор спустилась игрушечная собачка с привязанными к животу фистульными трубками совершенно так, как это делал Иван Петрович при своих операциях. Он взял в руки собачку и с недоумением стал ее рассматривать. Тогда раздался дружный хохот и гром аплодисментов».

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *